Спасибо брат!










Дорогие друзья и гости!
Разрешите пригласить Вас заглянуть
на мои страницы
LiveJournal,
посвящённые светлой памяти ребят,
погибших на афганской и чеченской войнах!
Буду рад, если Вы оставите свой комментарий
понравившегося очерка!

С уважением Константин.








Огромное спасибо Всем гостям за Ваши добрые слова!
Я эти страницы пишу, как памятник ребятам...
Мой, личный памятник. То, что я могу для них сделать,
пусть маленькая частичка, но моя -
для сохранения памяти об этих героях,
что жили рядом со мной, по соседству,
в другом дворе, в одном городе, области, стране...
Для меня главное - это сохранение памяти!
И чем больше людей прочитает о них, чем больше вспомнит...
Я надеюсь, тем дольше они будут жить в наших сердцах!


С уважением Константин.







Дорогие братья и сестры!

Отечество, Богом нам врученное, - это наша великая святыня, которую мы должны беречь, как зеницу ока. Каждый из нас может многое сделать, укрепляя Россию, созидая ее могущество и славу. Мы должны воспитывать в сердцах наших и каждого гражданина России дух патриотизма, дух любви к нашему Отечеству. Это можно делать, только навечно закрепив в своей памяти подвиги наших соотечественников, которые на дальних и ближних рубежах жертвовали собою, своей кровью и отдавали жизнь за Родину.
Блаженнейшей памяти Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II так говорил об этом: «Воинский подвиг церковь считает подвигом священным, жертвенным, совершаемым во имя Отечества и ближних, и потому Церковь всегда совершает особую молитву о воинстве». В особенности это касается нашей благодарности защитникам Отечества, Богом нам врученного, «за Веру и Отечество на поле брани свой живот положившим», и нашей молитвенной памяти о тех, кто отдал на алтарь Отечества драгоценный дар Божий – свою жизнь!

+ Викентий Архиепископ Верхотурский и Екатеринбургский








Спасибо брат!

Горошко Ярослав Павлович



Горошко Ярослав Павлович
командир роты 22-й отдельной бригады специального назначения
40-й армии Краснознамённого Туркестанского военного округа
(ОКСВА), капитан.




Родился 4 октября 1957 года в селе Борщёвка Лановецкого района Тернопольской области Украинской ССР в семье учителя.

Украинец.


В 1974 году окончил 10 классов.

Поступал в Хмельницкое высшее военное командное артиллерийское училище, но не добрал баллов.

Работал на электроремонтном заводе.

В Советской Армии с 1976 года.

В 1981 году окончил Хмельницкое высшее военное командное артиллерийское училище.

С сентября 1981 по ноябрь 1983 года участвовал в боевых действиях в Афганистане в составе ограниченного контингента советских войск: командир миномётного взвода, командир десантно-штурмовой роты.

После возвращения в Советский Союз переведён в части специального назначения Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых Сил СССР.

Член КПСС с 1985 года.

С 1986 года находился во второй командировке на Афганскую войну в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

В бою 31 октября 1987 года во главе группы спецназа получил приказ прибыть на помощь окружённой противником группе старшего лейтенанта Онищука О.П. К моменту их прибытия окруженная группа погибла. Атаковав обнаруженных на месте боя душманов, группа Горошко нанесла им большой урон (собрано 18 трупов) и обратила в бегство, эвакуировав тела погибших товарищей.

Указом Президиума Верховного Совета от 5 мая 1988 года за мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи Демократической Республике Афганистан, капитану Горошко Ярославу Павловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Возвратившись из Афганистана, в 1988 году стал слушателем Военной академии имени М.В.Фрунзе.

После её окончания в 1990 году майор Я.П.Горошко служил в должности командира батальона спецназа 8-й отдельной бригады Главного разведывательного управления, расквартированной в городе Изяслав Хмельницкой области Украины.

После распада СССР, с 1992 года Я.П.Горошко стоял у истоков создания войсковой разведки Вооружённых сил Украины. Служил в 1464-м полку специального назначения Черноморского флота Украины. С сентября 1993 по июнь 1994 года - начальник школы №2 Главного управления разведки Министерства обороны Украины в Киеве. Подполковник Я.П.Горошко погиб 8 июня 1994 года во время тренировочного заплыва в Днепре (по официальной версии – утонул в результате остановки сердца).

Похоронен в родном селе.

Подполковник. Награждён орденом Ленина (5.05.1988), 2 орденами Красной Звезды, медалями.

Его именем названа школа в родном селе Борщёвка; на школе установлена мемориальная доска с барельефом Героя.

Оба сына – Иван и Павел – пошли по стопам отца и стали офицерами.



ЖИТЬ ЗА ДВОИХ

Такое чувство, будто опаздываешь на работу, а автобус топчется у каждого светофора. Капитан Горошко тревожно и нетерпеливо выглядывал из иллюминатора вертолёта вниз, откуда на рассвете радист передал открытым текстом: «Ждём подкрепления. Нас атакуют со всех сторон». Надо спешить.

Кишлак Дури не пропускал. «Зелёнка» около него плевалась снарядами как сумасшедшая. Вертолёты «уклонялись» от залпов на минимальной высоте, меняя курс и скорость. И всё же, в который раз, отступали.

Всё правильно, лётчики обязаны были думать о спасении десантников, находившихся на борту их машин. Но Ярослав Горошко думал и о тех, кто внизу.

Тот бой у кишлака Дури войдёт в боевую историю. Двенадцать атак двухсот с лишним душманов отразила маленькая группа старшего лейтенанта Онищука. Все узнают, как сам он, с гранатой в одной руке, с ножом - в другой, с криком: «Покажем гадам, как умирают русские!» - бросился на врагов.

Но тогда, на подлёте к Дури, Горошко всего этого ещё не знал. Он вёз Олегу Онищуку пять писем от родителей и жены, твёрдо веря в легендарное везение боевого товарища.

Конечно, Ярослав знал, что такое нарваться на засаду. Сам за неделю до этого был контужен, но управлял ротой до победного конца. Попав в Афганистан впервые в 1981 году и во второй раз в 1987-м, он руководил действиями подразделения в сорока боевых выходах и знал что почём.

...На подлёте он увидел склон высотки, усеянный трупами душманов. Но группы Онищука не увидел. И всё же надежда теплилась. Может, ребята увлеклись преследованием разбитого противника?

- Товарищ капитан, не наши ли? - тронул его за плечо сидевший у открытой двери пулемётчик.

Теперь и Горошко заметил густую цепочку людей, одетых в куртки десантников, с подозрительной открытостью спешащих навстречу душманам. Заметил... и обжёгся о догадку: сняли, сволочи, форму с погибших.

- Гранаты к бою! Примкнуть штыки!

С этой команды капитана Горошко счёт времени для его подчинённых пошёл на секунды. Ещё не успели стихнуть разрывы гранат в овраге, куда укрылись мятежники, а ребята уже прыгали на ходу с вертолёта. Навстречу земле. Навстречу рукопашному бою.

Бой, в котором героической смертью погиб старший лейтенант Онищук, всё же закончился полной победой, принесшей славу Героя его другу - капитану Горошко.

...Ярослав пришёл в себя часа через два. Ни о каком подвиге он, естественно, не думал. А только сообразил, что в автомате остался единственный патрон. И в сумке - пять писем, которым уже никогда не дойти до адресата.

Самое трудное в этой войне у капитана было ещё впереди... Первое, что он собирался сделать, вернувшись на Родину, - это навестить жену своего друга. И его маленьких дочурок.


АФГАНКИ - Коротаева А.Н. - 1983 г.


Все материалы на сайте размещены с разрешения
Смолиной Аллы Николаевны,
составившей эту КНИГУ ПАМЯТИ погибших девчонок.



Российская Федерация


АФГАНИСТАН 1983 г.


Сколько их потеряли мы на дорогах Афгана,
Молодых и веселых, в те шальные года?
Мы с тобою все помним от конца до начала,
Словно это все было лишь только вчера.

А. Газалиев




ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ И ЗЕМЛЯ ПУХОМ ВСЕМ ПОГИБШИМ ДЕВОЧКАМ...



список не полный...


Фотографии, дополнения, воспоминания собирались по крупицам, благодаря помощи небезразличных людей.


Но ещё много погибших девочек остаются без воспоминаний.
Поэтому рада любой дополнительной строке.
Так же отсутствуют 2 фотографии: ХАРЧЕНКО Любовь Сергеевна и ХУРАМШИНА Зульфира Рашитовна.


Смолина А.Н. http://artofwar.ru/s/smolina_a/





КОРОТАЕВА Алевтина Николааевна (18.02.1941 - 28.10.1983) служащая Советской Армии, направленная на войну Министерством Обороны, работала кастеляншей.

Pодилась 18.02.1941 г. в дер. Еремшино Палкинского района Костромской области, русская.

Жила в г. Пушкин Ленинградской области и работала почтальоном узла связи.

В добровольном порядке 12.06.1983 г. через Пушкинский РВК Ленинграда была направлена в Афганистан.

Умерла 28 октября от тяжёлой болезни.

Hе награждена.

Похоронена в г. Пушкин на Кузьминском кладбище.

Отдельный корпус пограничной стражи



Образование ОКПС в 1893 году


С 15 (27) октября 1893 года берет свое начало четверть-вековая история Отдельного Корпуса Пограничной Стражи. В этот день император Александр III подписал указ об образовании Отдельного корпуса пограничной стражи.
Отдельный корпус пограничной стражи подчинялся министерству финансов, руководитель которого был Шефом корпуса, непосредственное руководство осуществлял командир Корпуса, который по статусу приравнивался к начальнику военного округа или начальнику главного управления военного министерства. Первым Шефом Отдельного корпуса пограничной стражи стал министр финансов Сергей Витте, а первым командиром — генерал от артиллерии Александр Свиньин.

Корпус делился по территориальному признаку на округа (было создано 7 округов, в 1913 году было — 8), затем на бригады (1913 году — 35), затем на отделы (в каждой бригаде — три — четыре). Отделы делились на отряды (в каждом по 4 — 5 отрядов), отряды на кордоны по 15 — 20 человек и посты.

Штаб корпуса состоял из четырёх отделений (строевого, пограничного надзора, вооружения и хозяйственного).

Войска корпуса включали в себя 31 бригаду и Беломорский и Керченский особые отделы. Общая численность корпуса — 36 709 человек, из них генералов, штаб- и обер-офицеров — 1 033 человек личного состава (1913 год — 40 000 — 45 000 человек личного состава).

В 1901 году на базе Охранной стражи Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) был создан Заамурский пограничный округ. Его задача состояла в охране от бандитских нападений дорог, станций, перегонов, разъездов, лесорубов. В начале войны с Японией заамурцы вступили в бой с врагом, воевали в Порт-Артуре, под Ляояном и Мукденом.

В 1893 году в состав корпуса вошла также Балтийская крейсерская таможенная флотилия.

В 1910 году были приняты «Правила об Отдельном корпусе пограничной стражи», а в 1912 году — «Инструкция службы чинов Отдельного корпуса пограничной стражи». Эти документы свели, обобщили и систематизировали все нормативно-правовые акты по охране границы Империи.

Корпус охранял не все границы Российской империи. На Памире пограничную службу нёс армейский Памирский пограничный отряд, от Памира до Амура границу охраняли семиреченские, сибирские и забайкальские казаки.

С началом Первой мировой войны округа пограничной стражи на европейской территории страны, где велись боевые действия были переподчинены военному министерству. На театр военных действий был передислоцирован также Заамурский округ. Личный состав либо участвовал в боевых действиях, либо (там, где они не велись), оставаясь в подчинении военного министерства, нёс пограничную службу для предупреждения высадки десанта противника.

В сентябре 1918 года корпус был упразднён.


Подвиг взрывотехника Михаила Чеканова



Подвиг взрывотехника Михаила Чеканова


27 октября 1994 года в Москве при обезвреживании взрывного устройства на основе мины МОН-50 с часовым механизмом у магазина «Контур-Авто» на шоссе Энтузиастов, 27, погиб подполковник ФСК Михаил Чеканов.

27 октября 1994 года в дежурную службу управления ФСК поступило сообщение об обнаружении подозрительного пакета у магазина на шоссе Энтузиастов. В тот день Михаил Чеканов вышел на дежурство не в свою смену - подменил коллегу. Он почему-то сразу понял, что это не ложный вызов: интуиция. Скорее всего - взрывное устройство, результат тогдашних криминальных разборок. По прибытии ситуацию оценил сразу: противопехотная осколочная мина направленного действия. Сектор действия - до 100 метров. Мину дополняла канистра с бензином, что значительно усилит взрыв. А рядом - самая обычная жизнь, проходят сотни людей. Чеканов первым делом убрал канистру. О том, сколько времени взрывное устройство находится в зависшем состоянии, в тот момент он знать не мог. Специальных роботов на вооружении еще не было. Выход один: обезвредить бомбу вручную. Чеканов успел развернуть пакет к стене и этим спас жизнь тем, кто находился у него за спиной со стороны улицы.
Как потом определили специалисты, обезвредить то устройство было невозможно. Оставалось рискнуть своей жизнью, чтобы спасти другие. Чеканов это отлично понимал. Коллеги считали его зубром взывотехники. Счет в таких случаях идет на секунды. «Зависшее» устройство непредсказуемо. В действие его может привести даже дуновение ветра или вибрация от проходящего рядом трамвая.

Михаил Чеканов посмертно награжден орденом «За личное мужество». После этой трагедии взрывотехники стали применять для разминирования роботы-манипуляторы ирландского производства «Хобо»
.

Подполковник МОИСЕЕВ Сергей Иванович





Подполковник МОИСЕЕВ Сергей Иванович
( 1959 - 27.10.2000 )




Моисеев С.И. родился в 1959 году на хуторе Манский Фроловского района Волгоградской области.

По окончании средней школы служил в армии, затем поступил в Краснодарский государственный университет и продолжил получение образования в Академии ФСБ РФ.

Затем проходил службу в Управлении ФСБ по Краснодарскому краю и Управлении ФСБ по Волгоградской области.

Отдал службе в органах госбезопасности около двадцати лет!

Пять последних из них - на Северном Кавказе.

Подполковник Моисеев принимал участие в установлении конституционного порядка и общественной безопасности в ЧР в 1994-1996гг.

В 1999 г. добровольно изъявил желание продолжать службу и прибыл в регион для выполнения тех же задач.

Не раз участвовал в операциях по ликвидации чеченских бандформирований, по освобождению заложников.

Дважды Сергей Иванович получал очередное воинское звание досрочно.


Его отвага, смелость, оперативная смекалка отмечены Орденом Мужества и медалью ордена «За службу Отечеству» 2-й степени.

27 октября 2000 года Сергей Моисеев в составе группы выехал на очередную операцию. Прямо в центре Грозного они попали в засаду, устроенную боевиками. Подполковник Моисеев С.И. скончался от смертельных ран.

Коллеги, знавшие Моисеева С.И., вспоминают о нём как о грамотном специалисте, мужественном, стойком, исполнительном, готовом работать в экстремальных ситуациях, в условиях напряжённой оперативной обстановки.
  • Current Mood
    Ножом по сердцу!
  • Tags

Капитан ШАБДАРОВ Сергей Геннадьевич






Капитан ШАБДАРОВ Сергей Геннадьевич.
( 04.02.1966 - 27.10.2000 )


Сотрудник управления ФСБ РФ по республике Марий-Эл.


Родился 4 февраля 1966 года в д. Василенки Сернурского района Республики Марий-Эл.

27 октября 2000 года капитан Сергей Шабдаров совместно с подполковником Моисеевым С.И. в составе группы выехал на очередную операцию. Прямо в центре Грозного они попали в засаду, устроенную боевиками. Капитан Шабдаров С.Г. скончался от смертельных ран.

Коллеги, знавшие капитана Шабдарова С.Г., вспоминают о нём как о грамотном специалисте, мужественном, стойком, исполнительном, готовом работать в экстремальных ситуациях, в условиях напряжённой оперативной обстановки.











  • Current Mood
    Ножом по сердцу!
  • Tags

Майор РОМАНОВ Михаил Михайлович ( 1937 - 27.10.2004 )





Майор РОМАНОВ Михаил Михайлович
( 1937 - 27.10.2004 )


КОМАНДИР "ГРОМА"



Трудно и одновременно легко писать о человеке, которого хорошо знал по военной и гражданской жизни, с кем шел в бой, — речь идет о полковнике Романове Михаиле Михайловиче, командире группы «Гром», составленной из нас, сотрудников «Альфы».

Ныне о Михаиле Романове знает лишь узкий круг профессионалов и историков Афганской войны. Считаю такое положение дел обидным и оскорбительным. Обернись те события декабря 1979-го поражением, и неудачный штурм дворца Амина привел бы Советский Союз к катастрофическим последствиям военного и геополитического характера. Трудно предполагать, что бы произошло.

Действия спецназа и десантников в рамках операций «Шторм- 333» и «Байкал-79» позволили выполнить задачу. К власти пришло правительство Бабрака Кармаля. Удача была на нашей стороне.

Свой рассказ о полковнике Романове я посвящаю всем ребятам — и тем, кто погиб при штурме, и тем, кто умер потом, неся в себе боль от всего пережитого.

И вот еще что. Если мы не будем рассказывать о том, как все было на самом деле, то читателей, далеких от истории, будут отравлять книгами на подобие «Тайны президентского дворца» Эдуарда Беляева. Я специально привожу длинную цитату, чтобы читатель смог оценить стиль и направленность этого сочинения на заданную тему:

«Руководство группами он (Романов) никому не передал, да если бы и хотел и знал, как это делается во время скоротечного боя, ничего путного у него из этого не получилось бы. Бойцы пребывали в полном смятении от недоброжелательной встречи, организованной им аминовскими защитниками. Не готов был к такому их упрямому отпору и Романов. Он удивлялся себе и афганцам, которые дико артачатся, настырны в активном сопротивлении и никак не хотят достойно умереть от пули советского чекиста.

Вот такой получился расклад. И самим умирать не очень-то хотелось, и противника надо было сокрушить. Бойцы замешкались, ждали друг от друга команд и распоряжений, затоптались на месте. Испугались первым потерям своих боевых товарищей и в стадном порыве, пересиливая себя, действуя безотчетно и интуитивно, ломились в одном лишь направлении — к телесам Амина. Без смерти которого, как казалось, нет им возврата, и вытанцовывался тот случай, когда лучше самим погибнуть, чем потом тебя казнят на плахе позора.

Амин не успел передать сыновьям право на престол, Романов не успел передать бойцам командование…

Уже после боя, ночью, Михаилу Романову стало совсем худо. От удара посыпались камни из почек. Положили его на носилки — и в посольство. Из кошмара — на белое полотно постели, и — спать. И забылся боец во сне, в незнании, без воспоминаний. Без памяти и правды, как мороз по коже…»

Вот такие басни Лафонтена пишет отставной журналист Беляев. Я понимаю: ненависть глаза застит. Особенно такая — лютая, всепоглощающая, до мозговых спазмов. Однако Беляев, как человек некогда военный, должен понимать: стадо, которое он рисует в своем больном воображении, никогда не может выполнить боевую задачу. Тем более ту, что была осуществлена нами 27 декабря 1979 года.



«НАС ПОНАЧАЛУ БЫЛО НЕМНОГО»

Михаил Романов родился в 1937 году. Москвич. Четвертый ребенок в семье. Романовы жили на Фрунзенской набережной Москва-реки. В 1941 году отец, Михаил Фёдорович, ушел на фронт. Жене, Татьяне Васильевне, пришлось одной воспитывать трех сыновей и дочку Валю.

Романов-отец храбро воевал, был ранен. Домой вернулся майором, кавалером ордена «Красной Звезды». Устроился работать на одном из столичных предприятий.

Его сын, будущий командир «Грома», мало чем отличался от сверстников. Разве что серьезнее многих занимался спортом. После школы бежал на тренировки: плавал, бегал на лыжах и занимался борьбой. Закалял волю, воспитывал лидерские качества.

После войны в городах развелось много всякой дряни. В подворотнях курились папироски, слышались резкие, нарочитые голоса… В память о тех временах на спине у Романова остался ножевой шрам. Дело было так. Однажды в автобусе распоясалась шпана, Михаил дал отпор, за что получил удар, который мог стать смертельным.

Срочную службу Романов проходил в войсках правительственной связи КГБ СССР. Был старшиной и продолжал активно заниматься спортом. Демобилизовавшись, устроился на завод, но служба в органах госбезопасности определила его судьбу: вскоре он был направлен в ленинградскую 401-ю спецшколу, готовившую кадры для Седьмого управления КГБ, занимавшегося оперативно-поисковой работой.
В Ленинграде Романов познакомился со своей будущей женой Ниной, являвшейся слушателем этой же спецшколы. Ее мама, Анна Васильевна, в Великую Отечественную войну служила в СМЕРШе и демобилизовалась старшим лейтенантом.

После учебы молодые получили распределение в Москву, где и поженились. Нина Николаевна стала для Михаила верным другом на всю жизнь.
Виктор Розанов, автор очерка о Романове, даст ему такую характеристику: «Энергичный, инициативный и принципиальный молодой офицер очень скоро обратил на себя внимание партийного руководства, даже получил предложение перейти на комсомольскую работу. Это сулило хорошие служебные перспективы, однако Романов отказался от заманчивого предложения. Тишина кабинета не для него. Михаил предпочел хлопотную, часто неблагодарную и требующую полной самоотдачи оперативную работу».

На момент перехода в Группу «А» капитан Романов был заместителем начальника отделения в одном из отделов «семёрки». Кандидат в мастера спорта по самбо. В подразделение был зачислен в 1977 году. К тому времени руководство Комитета увеличило его штатную численность Группы.
Генерал Алексей Дмитриевич Бесчастнов предложил Романову перейти на должность заместителя командира подразделения, и Михалыч с радостью согласился.

Руководителем «Альфы» в тот период являлся Геннадий Николаевич Зайцев. Заместителем у него был майор Роберт Ивон, зачисленный в Группу под № 1 летом 1974 года.

— Михаил Михайлович Романов — это мой боевой товарищ, с которым вместе мы работали в одном из подразделений Комитета государственной безопасности, — поясняет Роберт Петрович. — Он должен был выявлять лиц, которые занимались шпионажем на территории нашей страны. Это его и моя основная служебная обязанность. И работу эту он проводил весьма успешно.

Перед командиром и двумя замами стояла непростая задача: сформировать боевую единицу на уровне международных критериев. За образец взяли британское элитное подразделение SAS и германскую группу GSG-9. Изучали, насколько по крупицам удавалось собрать нужные сведения, методы отбора людей, систему подготовки и вооружения. Но, конечно, стремились создать и что-то свое.

— Почему я начинаю с тактики? Потому, что под нее подгонялись люди, способные в максимально короткое время локализовать заложников и захватить террористов, — рассказывал Романов «Спецназу России». — Мы имели право набирать людей из любых подразделений КГБ. Принцип был добровольный. Основательно изучали личное дело человека, вызывали его в кадры: «Мы предлагаем вам работать в таком-то подразделении». Шла беседа. Интересовались его здоровьем, физическим состоянием, учитывали внешние данные. Затем изучали послужной список, смотрели состав семьи, место проживания. Кандидат или соглашался сразу, или давал нам и самому себе возможность подумать. Я сам более двухсот таких бесед провел.
Мы не скрывали, что работа будет сопряжена с возможной потерей здоровья, а может быть, жизни. Мы не имели права этого не говорить, потому что именно так было на самом деле. Да и сама форма службы связана с жестким режимом. Сотрудник находился в сфере нашего внимания и всегда обязан был сообщать о своем местонахождении. Нас поначалу было немного, воевали малым числом, поэтому каждый человек учитывался и всегда был нужен, независимо от того, должен он находиться в Группе или дома в постоянной готовности.

В Группе я чувствовал себя уверенно, потому что у меня уже было несколько чекистских специальностей. Ведь пришел из боевого — Краснознаменного — Седьмого управления. Занимался агентурной работой — это самостоятельное направление деятельности, соприкасался с охранными функциями Комитета,
— делился воспоминаниями Михаил Михайлович.



НАКАЗ ЮРИЯ АНДРОПОВА

В подразделении Михалыч отвечал за автотранспорт, снайперскую и спортивную подготовку. Будучи человеком большого личного обаяния и имея связи в спортивном мире, он организовывал занятия в лучших комплексах столицы, привлекал к обучению сотрудников, как сейчас говорят, звезд отечественного спорта. В частности, уроки снайперской подготовки нам давал участник Великой Отечественной войны, мастер спорта международного класса Владимир Севрюгин.

— Именно Романов предложил мне перейти в Группу «А», — говорил полковник Александр Репин, вице-президент Международной Ассоциации «Альфа». — Это было сказано открытым текстом. Я знал, что такая Группа в составе КГБ есть, но чем конкретно она занималась, я понятия не имел. Когда Романов пояснил, что профиль «ашников» — борьба с терроризмом, я кивнул с пониманием, хотя, по правде говоря, что такое терроризм, я не знал или, если точнее, представлял себе поверхностно. С того времени очень много воды утекло, и терроризм, каким мы его знали в Советском Союзе, сильно вырос из «колыбели», превратившись в чудовищного монстра.

С первых шагов перед руководством Группы встали вопросы концептуально-правового подхода. Некоторые страны считают нецелесообразным вступать в переговоры с террористами. По их мнению, в случае захвата заложников надо осуществлять операцию с применением силы. Не заботясь о сохранении заложников.

Нам, естественно, такой путь был неприемлем. Отцы-командиры помнили строгий наказ Юрия Андропова: «Ни один волос не должен упасть с головы заложника!» Потому эффективным разрешением считалось проведение переговоров, даже с частичными уступками, которые, впрочем, не должны влиять на исход операции.

Перед Группой поставили задачу — использовать боевое оружие только в исключительном случае. Эта концепция перевернула взгляды на роль вооружения. Сотрудники нуждались в принципиально новых образцах. Однако в ту пору даже у такого элитного подразделения, как наше, не было опыта их применения.


— Какой тут выход? Попробовать на себе, — вспоминал Романов. — Помнится, мы перевели на русский язык инструкцию. В ней сказано: «Если попал под выстрел, лучшее успокоительное средство — вода». Хорошо. Разделись с коллегой до трусов и устроили дуэль на газовых пистолетах. Дозы небольшие. Выстрелили друг в друга и бросились под воду. А она, оказывается, когда попадает на кожу после выстрела, вызывает страшную резь. Так что пришлось искать замену «газовикам». Не последнее дело экипировка. Пришлось пересмотреть буквально все, во что одеваются солдаты и офицеры. Многое позаимствовали у летчиков — удобными оказались комбинезоны летных техников, кожаные куртки, сапоги. Спасибо, армия всегда шла навстречу: обувала, одевала.

Говоря о Михалыче, хочу особо отметить его личные качества. Свои взаимоотношения с сотрудниками он строил на уважительных, демократических началах. Подчеркивал, что все делают одну работу, независимо от должностей и званий. Не скрою, нам нравились его дружелюбие, интеллигентность, доступность и коммуникабельность. Хотя, конечно, по службе требуются руководители разных типов.

Романов регулярно выезжал с нами на тренировки, парашютные прыжки, полевые занятия. Жена, Нина Николаевна, и сын Сергей привыкли к его частым и порой неожиданным отлучкам. Понимали, что это его работа, его жизнь. Либо так, либо никак.

(продолжение следует)

Николай БЕРЛЕВ


Майор РОМАНОВ Михаил Михайлович ( продолжение )




Майор РОМАНОВ Михаил Михайлович
( 1937 - 27.10.2004 )



«НУЖНО ПОДГОТОВИТЬ ХОРОШИХ ПАРНЕЙ»

До Нового 1980 года оставалось чуть больше недели. В выходной день семья Романовых собиралась походить по магазинам, купить подарки, продукты к праздничному столу. И тут раздался телефонный звонок. «Понял, выезжаю», — ответил Михалыч. Жене и сыну сказал: «Меня на работу вызывают. Большое начальство будет совещание проводить. Думаю, за несколько часов обернусь туда и обратно». Михаил Романов в полевых условиях.

В последнем прижизненном интервью, которое Романов дал «Спецназу России», он так рассказывал о событиях тех дней:

— Шел обычный учебный процесс, который всегда выглядел активно. Кто-то в Москве, кто-то тренируется на других базах. Пользовались услугами баз Погранвойск, частично — МВД и Девятого управления КГБ. Первая команда: нужно подготовить хороших парней, умеющих все делать, для отправки в одну из азиатских стран. Подготовили пять-шесть человек, отправили. Как потом выяснилось, они предназначались для охраны нового правительства, куда входил Бабрак Кармаль и другие руководители революции, мы их в основном по псевдонимам называли.

Они убыли «за речку» в ноябре, это была первая ласточка. Затем сказали: не исключено, понадобится более убедительная группа для выполнения спецзадания Москвы. Задача не конкретизировалась. Предполагалось, что мы ее получим на месте. Она сопряжена с очень серьезными целями и возможными потерями. Я был заместителем командира Группы. Командир Группы Г. Н. Зайцев в это время был болен и лежал в нашем госпитале. Руководство решило назначить командиром меня. Мне предложили на мое усмотрение сформировать группу, которая бы гарантировала выполнение любой задачи, поставленной на месте. Утром сказали, за день я группу сформировал, ночью вылетели.

В семьях ничего не знали, куда отправляются ребята. Знала, пожалуй, только моя жена. Она чекист, майор в отставке. Человек мужественный. Ощущения опасности еще не было. «Ладно, — говорит, — отец, выберешься». На машине за мной приехал Володя Гришин. С женой они работали в одном подразделении, хорошо друг друга знали. Тут-то она мне выдала: «Хорошо, ты уже старый, а куда Вовку втянул? У него же двое младенцев». А Вовка — классный парень, мастер спорта, виртуоз за рулем, великолепно стреляет. Без него я бы не обошелся, он очень нужен был. Но я его спросил: «Ты как?» Нам же многодетных нельзя брать, желательно даже несемейных. Однако он настоял и поехал на это дело, — вспоминал Романов.

…Хочу особо отметить, что кадровый военный Роберт Петрович Ивон рвался в Кабул, но руководство посчитало иначе. Выбор пал на Романова, у которого, однако, не было за плечами военного училища.

По легенде мы выехали в Ярославскую область на учения. И это перед Новым-то годом! В Кабуле нас было двадцать три человека, я — один из них: рядовой боец «Грома», майор КГБ. Я не был больше других посвящен в детали операции. Тут другое — предчувствие, основанное на опыте. Если для половины наших ребят знакомство с Афганом началось в декабре, то для меня это была уже вторая командировка.

Первая боевая поездка выпала на март-май 1979 года. Мы, группа Олега Балашова, охраняла советского посла в Кабуле и членов его семьи, руководителей резидентуры и представительства КГБ, а также военных советников в нескольких горячих провинциях Афганистана.

И вот второй заход в Страну гор — явно не для красивой и увлекательной экскурсии… Подумал, что наверняка будем работать по Амину. А по кому еще?

Чтобы понимать: Амин — тот самый лидер, второй человек в партии и государстве, который, отвечая за силовой блок, во многом повинен в разгуле террора, охватившем Афган после победы Саурской революции 1978 года. Его роль поистине роковая. Не довольствуясь своим положением, Амин отстранил, а затем приказал убить своего «любимого учителя» — президента ДРА и главу НДПА Тараки, и тот был задушен подушкой. Произошло это 9 октября 1979 года.

Масштабы и характер репрессий были таковы, что страна скатывалась в хаос гражданской войны. Экономика деградировала. Таким образом, фактор Амина стал ключевым для выхода из острейшего кризиса. Решать эту проблему пришлось разведке и спецназу.

До нас в Афганистан, в начале декабря, улетели одиннадцать «альфовцев» в составе группы Шергина-Изотова «для выполнения спецзадания». Как потом стало известно, наши товарищи охраняли тайно доставленных на военно-воздушную базу Баграм будущих руководителей страны — Кармаля, Нура, Ватанджара, Гулябзоя, Сарвари и Анахиту.


В интервью «Спецназу России» Роберт Петрович Ивон рассказывал, что предшествовало нашей экстренной отправке в Кабул:

«Перед вылетом я проинструктировал Романова, Емышева и Карпухина. Мишке я говорил: «Ты получишь на месте конкретную задачу. Ты хотя и не командовал, но ты должен будешь уяснить задачу. Дальше. Оценить обстановку». Объяснил, что это такое — свои силы, силы противника, местность, вооружение… Потом провести рекогносцировку, выяснить ситуацию путем расспросов, визуального наблюдения и изучения местности, и так далее. Потом, говорю ему, ты должен будешь принять решение в своей голове. Расставить людей и описать каждому его задачу во время проведения операции.

Затем я отдельно инструктировал Валерку Емышева. «Ты — секретарь партийной организации, едешь туда. Ты книги читал, роль, ответственность и свое место знаешь?» — «Не надо, я не подведу». А потом вызвал Карпухина: «Витя, ты — боевой командир, окончил военное училище. Мишка Романов такого образования не имеет. Поэтому все аспекты работы командира ты знаешь. Если с Мишкой что-нибудь случится, имей в виду: командовать будешь ты. — «Я понял» — «И ты должен будешь весь объем работы командира перед началом операции произвести по боевому уставу пехоты. Понял?» — «Понял, Роберт Петрович».

Так, собственно, и получилось. У Мишки камни из почек пошли, его «никакого» оттуда привезли. Валерка свой долг выполнил, потеряв кисть руки. А Витька фактически возглавил штурм. И выполнил эту задачу. Молодец».


ОРУЖИЕ — К БОЮ!

Наша основная группа, получившая кодовое наименование «Гром», прибыла в Кабул вечером 24 декабря. Последняя остановка в Ташкенте. Потом у нас отобрали паспорта. После пересечения воздушной границы Союза Романов приказал подготовить оружие к бою.

Приземлились в Баграме на затемненную полосу. Как сели, то один Бог да летчики знают. Переночевали, следующая точка — посольство. Привели себя в порядок, после чего небольшими группами нас стали переправлять к месту дислокации — в расположение 154-го отдельного отряда специального назначения («мусульманского батальона»).

Перед нами на крутом холме располагался красавец Тадж-Бек, построенный немецкими архитекторами для королевской семьи. Он же «объект Верхней Строки». В двух километрах от него — дворец «Дар-уль-Аман» («Ворота спокойствия»), живописные руины которого, судя по репортажам и публикациям, часто путают с дворцом Амина.

Разместились. Как могли, благоустроили недостроенную казарму — окна и дверные проемы завесили плащ-палатками, собрали всё, что могло согреть: матрацы, одеяла, куртки. Пол был глинобитный.

Сразу же стали «обживать» форму: подгоняли под фигуру, укрепляли карманы для гранат, автоматных магазинов. Взяли у десантников удобные ранцы, определились, где будут лежать боеприпасы, а где перевязочные средства. Запустил руку и сразу же достал бинт или жгут — мелочь, но в горячке боя она очень важна.

Учли все, начиная от автоматов до бронежилетов. Прикинули — в таких «доспехах» и стоять-то тяжело, не то что передвигаться, вести огонь и метать гранаты. Да еще в горах, а не на равнинном полигоне. Потому навьючились по полной программе. Романов даже посчитал: сорок шесть килограммов! Можно сказать, боевые слоны.

В тех условиях Михалыч сумел создать в нашем коллективе хороший микроклимат. Информацию давал дозировано, чтобы ребята не «перегорели». Говорил то, что было действительно нужно для восприятия окружающей ситуации. И не более того!

По его приказу мы стали сколачивать штурмовые лестницы. Также стали «гонять» технику, чтобы охрана Тадж-Бека (внутренняя и внешняя) привыкла к шуму боевых машин и потеряла бдительность.

Вечерами, а порой и ночью, если не спалось, мы выходили из казармы и подолгу глядели на сияющий огнями Тадж-Бек. Глядя на него, я вспоминал свой родной Дон, наше село Нижний Мамон. Увижу ли? Кто знает…

Все мы прослужили в Комитете не один год, так что прикинуть соотношение сил не составляло труда. И от прикидок этих становилось страшно — столь неравные были силы. Настоящий укрепрайон с хорошо продуманной системой обороны (как оказалось, ее авторами были сотрудники Девятого управления КГБ).


За некоторое время до штурма, утром 27 декабря, была проведена разведка. Прямо скажу: она могла завершиться плачевно для ее участников. Тем более, что в ней приняли участие непосредственно командиры «Грома» и «Зенита» — Михаил Романов и Яков Семёнов.

Позднее Михалыч так описывал это «приключение»:

— Никакой информацией по дворцу мы не располагали, рекогносцировку не проводили. А сегодня идти в бой. Не вслепую же вести людей. Я выбил ГАЗ-66, вместе с Яшей Семёновым взяли Мазаева и Федосеева. Поехали. Первый батальон нас разоружил и пленил. Ситуация драматическая, группы могли остаться без командиров. Всю операцию под удар поставили только потому, что своими глазами хотели видеть, где танки, огневые точки и т. д.

Мы разработали легенду посещения, уже зная, что нас обкладывает шестой аминовский полк. Он должен был упредить, накрыть нас до начала операции. Мимо дворца дорога идет в горы. В горах стоит известный привилегированный ресторан с бассейном. По легенде я, командир подразделения, приглашаю офицерский состав на Новый год и хочу заказать столик. Пробирались туда, подмечая все, что нужно.

Ресторан не работал, его блокировал шестой полк, все огневые средства направлены в ту сторону, где размещены советские части. Нас завели в офицерское помещение и предложили ждать своей участи. Водитель немножко говорил на фарси, я его предупредил: «Ты прислушивайся. Если что, сориентируй нас».

Постоянно по радиосвязи шли разговоры с кем-то. Думаем: решается наша судьба. Или убьют, или… Через водителя говорим: что время зря терять, давайте посмотрим ресторан, поглядим, какой сервис вы предлагаете. Позвали хозяина ресторана, появившегося в какой-то затрапезной одежде. Мы выбрали приборы, фужеры, человек на двадцать заказали. В итоге обошлось. То ли сами отболтались, то ли сработали аргументы, что мы охраняем Амина… Правда, они пытались это проверить.

У меня не своя фамилия была, у Яши, кажется, тоже. Но у него имелся документ, что он состоит в охране Амина, а я, помимо офицерской кокарды, другими доказательствами не располагал. Мне нечего было предъявлять, и это могло усугубить положение. Нервы на пределе. Должны быть уже с личным составом, оставались считанные часы, а мы здесь…

Судьба сжалилась, мы начали спускаться с этих проклятых гор, и тут первый батальон нас задерживает. Опять проволочка. Прикидываю: ну, сейчас рванем, пускай стреляют, мы успеем, но поднимется паника, внезапность утратим. В общем, вырвались кое-как,
— вспоминал командир «Грома».


«А НЕ РАБОТАЛИ ЛИ ВЫ В ЦИРКЕ?»

Утром 27-го был инструктаж. Романов сообщил условный знак, по которому можно опознать своих — ведь все одеты в афганскую форму без знаков различия — белая повязка на рукаве. Сигнал голосом по именам командиров групп: «Миша» — «Яша».

Целый день мы ожидали команды. За час до начала Михалыч распорядился, чтобы всем налили «наркомовских» сто грамм. Настолько было велико напряжение, что водка пошла, а к хлебу и колбасе никто не притронулся. Да и бой впереди! Какая еда… А вдруг ранение в живот?
Незадолго до штурма нашего командира вызвал заместитель начальника разведки КГБ Вадим Алексеевич Кирпиченко.

— Он мне вопросы задавал, в какой форме находятся ребята, что они у тебя могут, — рассказывал Романов. — И такой даже был вопрос, а не работали ли вы в цирке? Потому что крутая задача, вам придется, так сказать, проникать во дворец Амина, который хорошо укреплен. На что я ответил, что в цирке они не работали, но фронтовой номер выполнят не хуже любого циркача.

Михалыч разбил нас на подгруппы, и каждому экипажу определил конкретную задачу: место в боевом порядке, пути и порядок выхода к объекту и действия внутри здания. На весь «Гром», включая переводчиков и двух афганцев, выделили всего пять БМП. Экипаж — бойцы «мусульманского» батальона ГРУ.

Когда вышли из казармы, Романов сказал: «Вот там север, и если что, нам отходить туда. Потому что в случае неудачи… нам придется действовать самим, и никто не скажет, что мы — сотрудники спецподразделения Советского Союза». Смертники.

Вместе с Романовым в 5-й БМП находились Александр Репин, Евгений Мазаев, Глеб Толстиков и будущий командир «Вымпела» капитан 2-го ранга Эвальд Козлов, а также Асадулла Сарвари, один из ближайших сподвижников Бабрака Кармаля.

— Ни одна тактика, стратегия таких соотношений сил не предусматривает, — уточнял позднее Романов. — И вообще это авантюра. Но выбора-то нет. Я чекист, коммунист, командир. Ну, я такое услышал, что мне стало стыдно. Какие колебания, командир? Или нас кто-то сюда загонял? Мы выполним, стыдно никому не будет, ни вам, ни Родине.

…Вместо обещанной «настоящей» артподготовки по дворцу (и то с одной стороны, в торец здания) били всего две самоходные зенитные установки «Шилка», не причиняя почти никакого вреда толстым стенам, но зато давая много рикошетов. К тому же они заговорили раньше времени, и фактор внезапности был утрачен. Но зато огонь «Шилок» явился мощным фактором устрашения и сыграл, в общем, важную роль.

Воздух «кипел» от свинца. Наш «карпухинский» БМП гудел, как барабан. Гвардейцы лупили по нам, с тыла же, поверх наших голов, по дворцу стреляли свои. От дыма нечем было дышать. Скоро снаряды и патроны к пулемету, спаренному с пушкой, были израсходованы.

Когда водитель-механик дрогнул и остановился, Витя Карпухин так взбодрил его крепким словом, да еще пистолет достал, что БМП соскочила с места, как ужаленная! Руководя солдатом, Карпухин провел БМП сквозь полосу сплошного огня и подогнал ее вплотную к главному входу, что помогло нам попасть в мертвую зону и избежать потерь.


А вот как развивались события в экипаже, где старшим был Михаил Романов.

Рассказывает полковник Репин:

— На подступах к объекту из-за подбитого афганского автобуса случилась заминка. Автобус пришлось объезжать. Повинуясь приказу, я нажал на кнопку, открыл люк и буквально вывалился на асфальт. Десантировались. Залегли и начали бой. «Шилки», к сожалению, нам мало помогали. Их интенсивный огонь накрывал незначительную часть Тадж-Бека.

Как только я коснулся земли, по ногам что-то больно ударило и по левой голени потекло теплое… Сразу этому я никакого значения не придал. Организм мобилизовался на выполнение задачи — нужно было гасить огневые точки противника, прикрывать ребят, оказавшихся впереди. Мы с Женей Мазаевым сразу же открыли огонь из автоматов по окнам дворца, находясь за парапетами. До крыльца здания было около двадцати пяти метров, и результаты своей работы я видел. Из двух окон после того, как я их обстрелял, выпало по гвардейцу.

Работали мы около пятнадцати минут. Потом Романов скомандовал: «К машине!» Он решил на броне подскочить к самому крыльцу дворца. Я сделал шаг и неожиданно ноги мне отказали… Что за дело?! Я осел на правое колено, попытался встать, но ни правая, ни левая меня не слушались. Сознание-то в полном порядке, да и боли не чувствуется. Крикнул Мазаеву: «Женя! Я идти не могу!»

Ребята рванули на БМП в сторону главного входа, а я остался один на открытом, простреливаемом месте, все в тех же двадцати метрах от Тадж-Бека. Я понял, что серьезно ранен гранатой, которая взорвалась под самыми ногами. Со злости расстрелял все пять выстрелов РПГ-7 по окнам дворца, после чего кое-как начал ковылять к его стенам. Передвигался я на коленях. Кругом все грохотало и трещало. Сзади били «Шилки», спереди — защитники Тадж-Бека. Как меня не убило в этом аду — ума не приложу.


(продолжение следует)